Буратино частенько любил издеваться над Герасимом. Бывало наденет собачью шкуру, проберется в лодку, развалится на корме и орет:
- Ну, давай, топи, давай топи, глухое убожество.

раша. винте. сноу, сноу, сноу. ин зе миддл оф зе форест стэйз Иван Сусанин энд фашыстская гадина.
- вереиз зе роад ту москау? – крайз фашыстская гадина.
- ай донт кнофф! – ансвер Иван Сусанин.
- ай вил кил ю! – крайз фашыстская гадина.
- а эм ротебал ю! – ансвер Иван Сусанин.
Фашысткая гадина киллз Иван Сусанин. Иван Сусанин из зе хероу оф юэсэса

Едет по лесу Иванушка-дурачок. Впереди, как водится, камень. На камне надпись:
«Hаправо поедешь — коня потеряешь, налево поедешь — жизни лишишься».
Иванушка, вслух: «A тема е*ли-то и не раскрыта»!
Kонь его, про себя: «Oй, ржунимагу».

Старенький профессор астрономии поднимается на кафедру в черном смокинге и белых тапочках.
- Дорогие студенты, я не буду читать вам лекцию.
Я пришел прощаться. В моей обсерватории сегодня остановились часы, который шли без малого триста лет. Я уверен: наступил Конец Света!
Студенты захихикали, заулюлюкали. Крики вопли: "Купи себе "Роликс"!", "Замени шестеренки!", "Вставь новую батарейку" и т.п. Когда шум стих, профессор заговорил снова:
- А теперь я скажу то, от чего вам сразу станет не смешно. У меня в обсерватории остановились солнечные часы!

Давным-давно к юго-юго-западу от Баден-Бадена жила-была большая-большая и одинокая-одинокая собака чау-чау. Темными-темными ночами она долго-долго и много-много слушала группу Дюран-Дюран… Правда-правда!

Стоит пьяный негр опершись о дерево и блюет… К нему подходит мужик и
спрашивает:
- Че, напился?
- Йес…
- Хуйово тебе что ли?
- Йес…
- Домой что ли хочешь?
- Йес…
- Погоди, сейчас подсажу…

- хау мач воч?
- тен о клук
- сач мач?
- фор хум хау
- МГИМО финиш?
- А-а-аск!

- Хелоу. Иззыс рашин ембАси?
- Ес. Итыз рашин ембАси.
- Из ембаси опен?
- ЕмбАси клозет.
- Хау мэнидэйз?
- Фо хулидэйс.
- Хую?
- Хуя? Я – рашин ембАсадор